Подушечки покалывает — словно в каждом взаимодействии, будь то поцелуй, или чрезмерно собственнические прикосновения к его телу, замыкают ток. Пропускает его, сходясь в цепи закольцованной сетью по нитям накаливания, освещая тени. В обманчивой вере, что лампочки уже не погаснут никогда, если не расставаться. Что достаточно просто продолжать считывать толчки крови под ладонью, чтобы гирлянды продолжали дарить ощущение праздника постоянно.
— Перекусы бывают разные, — сквозь ткань обжигает. Всё в нем нетерпеливо, на разрыв — тело как детектор правды, тело жмется в ответ в глухих точках, — так неприкрыто пошло сжимая её ладонь своей, что обесценивает внимание окружающих. Вся она буквально оголенный нерв, почти болезненно откликающийся в стимуляции безрассудством. Вроде сильнее чувствовать уже нельзя, ещё немного, и откроешь для себя новые грани сознания, до которых не достаёт совсем немного. Главное, чтобы стекло не разлетелось осколками в перегреве, погружая мир во мрак.
— Выходит, меня ждёт эксклюзив? — усмехается, отступая на шаг, цепляясь за его руку, вроде тем самым подписывая вербальный договор. Поправляет на себе очки — какая-то парочка, проходившая мимо, шипит друг другу что-то неразборчивое, окидывая их с Айзеком взглядом, — вроде это её маска. Сегодня они не имеют фамилий, просто двое безумцев, которых свела Ибица — только имена и желания, существующие только в реальности настоящего, не имеющие ничего общего ни в прошлом, ни в будущем. Просто курортный роман, без обмена телефонами и обещаний перезвонить. Просто Айзек и Вероника, повстречавшиеся под шумом прибоя и прожектором лунного света. В измерении Зазеркалья.
Шляпник странный — совсем как книжный, — граничащий между безумием и взрослой ответственностью. Совсем не рыцарь, но вроде как защищающий её от возможных невзгод — уводит её подальше от досужих глаз, едва заметив чей-то сторонний интерес. Нике это кажется очень смешным и милым — это излишне, кто признает её в этом аляпистом халате? — приятно щекощущим сознание чьей-то заботой. Не контролем, но чем-то таким, что бывает только в здоровых взаимоотношениях между мужчиной и женщиной. Как в прописанной сценаристами любовной линии главных героев, где надпись «The End» появляется под лёгкую, воодушевляющую музыку обещанием обязательного «Happy».
Сотрудник кафе выглядит слишком счастливым. То ли потому, что здесь иначе чувствовать себя невозможно, то ли потому, что Айз, даже не заглядывая в меню, заказал слишком много.  — А ты умеешь ухаживать, — забирая джем с хлебом из его рук, улыбается Ника. Надкусывает выпечку прямо не отходя от прикассовой зоны — вкусно, хрустит мягкостью серцевина, — Не боишься, что я на самом деле захочу за тебя замуж? — сама мысль абсурдна, но фантазии законом не запрещены, — Начну требовать кольцо, брачный договор и пару детишек с такими же голубыми глазами? — на площади на удивление не так многолюдно, как парой переулков ранее. Даже музыка звучит здесь куда глуше — видимо все перетекли ближе к источнику летней феерии, ближе к морском бризу, оставляя такие закоулки сумасшедшим романтикам и любителям «снега». Тут и вправду находятся свободные столики, раскинутые под ветвями уставшего дерева со своими личными, тёплыми звездами. Почти идиллия.
Ника усаживается на стул по-детски: поджимает ногу в колене под себя, совсем забывая, что под халатом ничего нет. Под поверхностью столика всё равно ничего не видно, и ткань сползает только с одного бедра. Плевать — ей уже давно слишком жарко, была бы её воля — давно бы сняла его к чёртовой матери. Только приходилось соблюдать приличия — сама виновата, что не прихватила с собой на яхту никакой сменной одежды, оставив всё в номере.
— Любимая еда? — удивляется она, как будто бы ожидала услышать что угодно, кроме этого вопроса. — Обожаю бекон. Во всех источниках тебе расскажут, что я вегетарианка, но это не правда. Приходится для образа жевать овощи на съемках — повесточка актуальная, повышает лояльность ЗОЖной публики. Поэтому вынуждена баловать себя мясом только когда бываю дома, — стоило ли журналисту раскрывать свои секреты? Разобраться, почему она не может заткнуться, и даже после его признания в профессии, продолжает рассказывать о себе, не могла. Потому что разницы, между причиной в простой симпатии и действием препаратов она не видела. Сегодня всё было замешано в одном стакане, — А ещё — пончики! — джем. Хруст, — Такие, самые простые, в сахарной пудре. Но их тоже нельзя — надо следить за фигурой, и всё такое. Знаешь, все эти женские заморочки о соответствии стандартам красоты.
На столе появилось ещё несколько закусок, принесенных официантом, и Ника подхватила оливку, протягивая её Айзу. Вкладывая её прямо в рот, до характерного ощущения мягкоски губ под подушечкой пальцев.
— А что любишь ты? — облизала пальцы от рассола — совсем просто, не пытаясь как-то сексуализировать, — Не в плане еды, а вообще. Что приносит тебе настоящую радость? Не показную под камеру, не наркотики, не алкоголь... Вот ты любишь журналистику? — разворачиваясь к нему лицом, спрашивает Ника, меняя положение. Закинула ноги ему на колени, откидываясь на спинку стула, обнажая неприкрытую белизну икр и бёдер. В такой провокационный ракурс, что одно неверное движение, и полы халата разойдутся настолько, что отсутствие купальника на ней станет очевидным, — Как профессию, а не как то, чем тебя вынуждают заниматься?

[nick]Veronica Ward[/nick][status]Увы и нах[/status][icon]https://forumavatars.ru/img/avatars/001c/42/be/138-1767538639.png[/icon][sign]Av by Fоx[/sign][zvn]<div class=lz><div class=name><a href=ссылка на анкету>Вероника Уорд, 22 y.o.</a></div><div class=occ>Актриса</div><div class=about>Но эти выводы оставим желтой прессе, ведь дело в другом. Он заранее знал про все эти xxx.com.</div></div>[/zvn][race]<a href=ссылка на личную страницу><img src=https://i.imgur.com/MRhsoL3.png title=Человек></a>[/race]
5851

Айзек слишком многое понимает о их ненастоящей вселенной. Чувствует, что в вакууме бесконечного космоса звезды только кажутся близкими, и между ними – световые годы. Что погибать они начинают задолго до того, как световой путь достигнет прочих, чтобы возвестить о перерождении в тусклое, холодное светило. Такой путь был уготован всем.
Его слова звучат ободряющие, вроде понимает он все её мотивации – любой ценой ломать себя в угоду обществу, в угоду увеличению нулей на банковском счете. Каждый продается – чем сильнее прогнешься, тем щедрее будут покупатели. Любая известность даётся тернистыми путями, вопрос лишь в том, что остаётся от тебя настоящего в конце этой дороги.
Правда была в том, что даже Ника не знала, какая она была до того, как получила карту к Олимпу. Слишком давно это было, еще до того, как личность самостоятельная сформировалась в что-то осознанное. Зато костюмов в её гардеробе было на все случаи жизни, кроме моментов искренности. Потому что истинность требует обнажения.
Жаль, что она предпочитала Chanel.
— Белок восполнить можно не только мясом, сладкий, – натягивает на себя образ искушенной «тигрицы», переводит всё в глупую, пошлую шутку. Чтобы скрыть за двусмысленным закусыванием губ под слова о калориях скребуще-щемящее чувство в грудине. Потому что знала, что в мелькнувшей серьезности на его лице было сочувствие и понимание. Что одной ночи мало, чтобы спасти её. Что не для того они встретились, чтобы врачевать раны друг друга. Что между желанием тела и чьей-то души – слишком большая пропасть, история не их рассвета.

Чтобы как-то затереть неловкость, отойти подальше от пугающей, черной воронки откровений, Ника вгрызается в пончик. Сладкий, маслянистый, мягкий – вроде то самое запретное яблоко.
— Раз ты сегодня мой змей-искуситель, – улыбается, утирая кончиком пальцев блеск с губ, — То ты следишь сегодня за тем, чтобы я отработала каждый лишний грамм, который сейчас наберу, – игра в подтексты, в ползущих по коже мурашках от его прикосновения к оголённой коже. Та самая пудра, которой так не хватило выпечке.
— Про секс мог и не говорить, я догадалась, – смеется. Щекотно под его пальцами. От каждого прикосновения тепло расползается рябью, беспокоя голод совсем иного толка, которому перекуса было недостаточно. – На этом острове всё органично… – зачем-то комментирует, наблюдая за тем, как он облизывает пальцы – хотелось самой.

Словно сошедшее воплощение её мечтаний. Отражение, заставляющее её внутренние пустоты эхом откликаться на каждое слово – в странном чувстве узнавания, тревоги и синхронности.
Его жизнь такая же как её, просто в другой вселенной. Безумный фанатик, с такой любовью и трепетом отзывающийся о своей профессии, что любой женщине рядом с ним стоило бы испытывать жгучую ревность. С такой томной поволокой в голосе говорят об искусных любовницах, несбывшихся фантазиях – чем больше он детализировал, тем откровеннее становились движения его ладоней. Почти прелюдия, в которой Ника была не уверена в том, что именно она сейчас является объектом его интереса. Четко выверенная провокация в нежности, дразнящей недосказанностью с эффектным многоточием из-под пера журналиста, оставляющих читателей в недосказанности на самом интересном месте. Провокация на мысли. Провокация на эмоции. Провокация на…
— Любишь будоражить чужие души? – собиралась усмехнуться, но голос прозвучал надломленным выдохом. Вокруг слишком много людей. Сползти к нему навстречу, показать, что одних обещаний недостаточно, что ей нужно всё – слишком неразумно. Упереться ступней в его колено, пытаясь унять пробившую дрожь, не отрывая от его глаз своего взгляда, — Контролировать чужие мысли, должно быть, очень заманчиво…
Пазл складывается – надломами недостающими, искажением её собственных. Проданной за бесценок любви, как на панели. С разницей, что она сделала этот выбор добровольно, а над ним просто надругались за принципы. Несправедливость всегда больнее, чем собственные ошибки – их хотя бы можно попытаться исправить.
— …если по итогу тебя не лишают этой власти. Вроде взрослый мальчик… – очки поправила на манер ободка, открывающего её лицо из-под полутени и копны растрепавшихся волос. При таких разговорах предохраняться неправильно, — Решил взять их на сухую? Но иногда надо смазать, знаешь же. Меньшее из зол – лучше один раз чего-то недосказать, чем потом лишиться… Ну, всего? – подвинулась к нему ближе, чуть не перебираясь к нему на колени – на самый краешек своего стула, что колени вынужденно поползли в острый угол, — переходя на шепот, — Проплаченные романы не вернут твои премии на полку. Ты, – уперлась ногтем в границу шрама, осторожно чертя линию от него к красивым завиткам чернил на сердце, — больше, чем аксессуар на выгул. Бесспорно, красивый и эксклюзивный, но… По какой бы пизде всё не шло, выход из неё всегда есть. А ты, по-моему, нашел не выход, а сунулся в соседнюю дырку.

Для неё уже слишком поздно. На дне совсем неплохо, если знаешь, что тьма — это только закулисье.
— А Гаррет, – смешно. Пальцы повторили контур неизвестного имени. Возможность занести под кожу кого-то любимого – невероятное везение или непроходимая глупость? – это всего лишь работа, часть контракта к фильму. Почти как заниматься постановочным сексом на камеру – после первого раза уже не страшно. Я в бизнесе с самого детства, давно не девственница, – улыбка вышла слишком кислой, острой. Привычка – прикрываться смехом, словно броней. Вроде переводя всё болезненное в шутку, вводишь анестезию. С ней – хоть ножом, — Пришлось полюбить саму славу. Ложь, которая идет в базовом пакете. Я ведь тоже своего рода часть дизайнерского решения. Только если ты – сумочка, то я – статуэтка под стеклом. Так и буду пылиться, чтобы посмотреть мог каждый желающий. – смешок. – Можно считать, что сегодня в сумочке вынесли экспонат.
Еще пара оливок, глоток из чашки с чаем. По рту снова сухо, и от его ладони печет чуть сильнее чем прежде. Переход из одного состояния в другое плавный, почти незаметный в разговоре — тело налилось негой слабости, что хочется сползти на пол и считать звезды. Ника скользит ладонью по его грудной клетке – прочь от чужой тайны с ошибками в слове, — по шее, к щеке, по мягкости щетины, покалывающей сладостью. Провела пальцем по его губам – мягко. Делиться ни с кем не хочется.
— Хочешь я выкуплю тебя?

[nick]Veronica Ward[/nick][status]Увы и нах[/status][icon]https://forumavatars.ru/img/avatars/001c/42/be/138-1767538639.png[/icon][sign]Av by Fоx[/sign][zvn]<div class=lz><div class=name><a href=ссылка на анкету>Вероника Уорд, 22 y.o.</a></div><div class=occ>Актриса</div><div class=about>Но эти выводы оставим желтой прессе, ведь дело в другом. Он заранее знал про все эти xxx.com.</div></div>[/zvn][race]<a href=ссылка на личную страницу><img src=https://i.imgur.com/MRhsoL3.png title=Человек></a>[/race]
6770